15 ЛЕТ НАЗАД Я ВСЕ ЕЩЕ ЗАНИМАЛСЯ ЖИВОПИСЬЮ

ЮРИЙ ШАБЕЛЬНИКОВ
ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД Я ВСЕ ЕЩЕ ЗАНИМАЛСЯ ЖИВОПИСЬЮ


Пятнадцать лет назад я все еще занимался живописью. Хотя сейчас это никому не интересно. Это довольно узкая и специфическая область, и не новая к тому же. Сейчас модны новые медиа, виджеинг, перформанс, видео… . Инсталляция - и то уже считается архаикой, хотя, конечно, дело не в этом. Понятно, что не важно как там тебя назовут, важно, наверное, отношение, способ рефлексии, позиция автора, наконец… .

Видеть свои старые работы немного странно, потому что, это вроде бы ты, но какой-то другой, и эта дистанция создает новую оптику, иное понимание. Интересно было бы знать мнение критиков, но вот Катя Деготь совсем недавно как-то вскользь обронила, что критик де - умер. Семь лет назад говорили, что умер автор, а вот теперь - критик.

Грустно!

А искусство?

Пятнадцать лет назад такой страшной картины, такого «падежа» и представить себе было невозможно. Тогда, во время тотального карнавала и размышлять особо было некогда. Была бешеная энергетика и перспектива представлялась какой-то совсем запредельной. Может это и есть самое ценное: когда живешь «здесь и сейчас».

А сейчас совсем другое тысячелетие на дворе. Сегодня за неправильное искусство можно и срок схлопотать. Одно непонятно – почему же они все время стараются на старые грабли наступать.

Однажды старого Мастера дзен спросили: Отчего в твои годы ты еще не осел где-нибудь? - А где мое место? - спросил он, в свою очередь, - Неужели ты в свои годы все еще не знаешь своего места?- настаивал собеседник - Пятнадцать лет я провел верхом на лошади, а теперь не могу удержаться на осле,- ответил Мастер.

Вот и я смотрю на свои старые работы и задаюсь тем же вопросом: Где мое место? Сейчас? Тогда? И критика опять же уже не спросишь. А если сравнить занятие живописью с верховой ездой, все равно как-то медленно получается, и сравнение не в пользу первого. Поэтому следующие пятнадцать лет ничего другого не остается, как краску мешать. Или может все-таки виджеинг попробовать?


Из разговора с автором. 24 марта 2005.

«Одиссея 2089»

Диаметр видеопроекции – 200 см,
размеры скульптуры – 50х60х80 см

Инсталляция состоит из двух частей, - первое, это видеопроекция, содержание которой представляет собой следующее: на круглом экране, условно изображающем иллюминатор, разворачивается картина звездного неба, фрагмента Млечного пути, где взгляд выделяет особо яркое созвездие светил, повторяющее точь-в-точь эмблему Евросоюза, но в данном случае эти звезды реальны и излучают мерцающий свет. Второе, - перед проекцией – иллюминатором находится скульптура космонавта в скафандре, который молится в позе монаха–францисканца, стоя на коленях и сложив молитвенно руки.

«Одиссея 2089», таким образом, представляет некий метафорический сюжет из будущего, где каждый элемент символически отсылает к фундаментальным европейским ценностям. Космос в данном случае олицетворяет открытые границы, а его освоение сопряжено с достижениями науки и новыми технологиями, необходимыми составляющими европейской цивилизации. Действительно, ведь большинство научных открытий и изобретений происходило в европейском пространстве. Но здесь, в проекте, налицо совершенно фантастическая ситуация, – эмблема из звезд обратилась в реальное созвездие, и «молящийся космонавт» тоже, в сущности, сюрреалистичен. Здесь очевидна ссылка на христианскую традицию, которая является одной из важных составляющих европейской культуры. Таким образом, в данной инсталляции присутствует попытка синтезировать две антагонистических позиции в современной культуре, - интуитивистскую, религиозную или, если хотите, мистическую и рационалистскую, научную, эмпирическую и техногенную. Хотя, если в реальности эти позиции несовместимы и оппозиционны, то в зоне искусства возможно синтетически и символически объединить их в единый образ.

В этом фантастическом сюжете также усматривается некий жест или, скорее, акт вознесения символа европейского содружества на небеса. С другой стороны, европейские идеалы можно рассматривать именно как идеальные (абсолютные), когда реальность всегда отстает и достижения еще весьма далеки. Иная трактовка открывается для зрителя, если рассматривать подобную ситуацию с точки зрения экстатического состояния сознания, состояния молитвенного погружения. Согласно христианской традиции или, точнее, традиции индивидуального религиозного опыта, такое состояние помогает преодолеть границу видимого и узреть параллельную иную реальность, реальность духовную, сокровенную. И в этом аспекте то, что проявляется на круглом экране, есть открывшееся внутреннему зрению молящегося астронавта в его небесной и символической ипостаси. Неслучайно и название проекта «Одиссея 2089», - здесь вспоминается и знаменитый фильм Стенли Кубрика, и столетний рубеж со дня разрушения Берлинской стены – последнего материального символа конфронтации и разделения в Европе.